Владимир Соколов (mr_henry_m) wrote,
Владимир Соколов
mr_henry_m

Category:

It's happening… again. Часть 1

Категорически не рекомендуется к прочтению всем, кто ещё не смотрел новый и старые «Твин Пиксы», но собирается это сделать. Данный текст содержит также незначительные спойлеры к другим фильмам Дэвида Линча.

Прошло двадцать шесть лет, и предсказание Лоры Палмер, нашёптанное ей одним хитроумным чародеем, сбылось с почти феноменальной точностью. Что не так уж удивительно, если вспомнить, что сама девушка застряла где-то между прошлым и будущим и проводит время в компании двойников с белыми глазами, имеющих странную манеру говорить и перемещаться
а также кучки не менее чудоковатых духов, придерживающихся неопределённой стороны и неопределённых намерений. Так что угадать время выхода нового сезона «Твин Пикс» – дело, в сущности, нехитрое. В любом случае, великан всегда подскажет правильный ответ.



Несмотря на то, что продолжение культового сериала задумывалось Линчем как один восемнадцатичасовой фильм, сложно удержаться от того, чтобы не начать строить самые смелые предположения задолго до финального аккорда. Собираясь выдать по завершении многозначительное, умное и увлекательное рассуждение на тему, ты добросовестно и со всей тщательностью изучаешь материал, всматриваешься в каждый кадр и собираешь факты, пытаясь разгадать увиденное и додумать всё остальное. А, если не помогает, идёшь на форум или просто в интернет, где толпы фанатов легко докажут тебе, что твоя теория – далеко не самая безумная. Но вот занавес падает – и твоё честное и серьёзное намерение разом превращается в самую нелепую затею. Так уж устроено в этом мире – прежде, чем выдать суждение о фильме Дэвида Линча, сначала досмотри его до конца. А то вдруг придётся рассуждать о чём-то совсем другом?


И сколько бы раз фокусник не проделывал свой трюк, ты каждый раз ждёшь одного и того же: что его мрачные чары рассеются, и наступит привычная, лёгкая и счастливая определённость, которая окутает тебя таким же лёгким и счастливым очарованием от осознания красоты его замысла. Но тут фокусник внезапно уходит со сцены, а вместе с ним – и твои наручные часы, которые ты с такой спокойной уверенностью одолжил ему для проведения магического ритуала. А он посмеялся над тобой, обманул твою простодушную доверчивость, лишив надежды, долгожданного катарсиса и – часов. Однако это совсем не так печально, как кажется, и вопреки всякой логике и здравому смыслу хочется даже, наоборот, смеяться и только ещё больше восхищаться мастерством неуловимого мага. Причина же этого необыкновенного эффекта представляется мне очень простой. Дэвид Линч принадлежит к той редкой породе людей, кто видит мир совсем иначе, чем остальные. Иначе – значит попросту не таким, как мы привыкли его видеть, слышать и осязать, не таким, как нам рассказывали с самого детства, не таким, в какой мы верили, не таким, какой он вроде бы есть. «Я хочу снимать кино, действие которого будет происходить в Америке и которое приведет людей в миры, в которые они не могут попасть. Даст им набор изображений и звуков, который они никогда бы иначе не получили. Станет путешествием в самую глубину их сущности». Эти слова были произнесены Линчем вскоре после того, как он осознал художественный провал «Дюны», ставшей, наверное, самым нелинчевским произведением во всей его фильмографии. И как некогда Стэнли Кубрик разом поставил точку в своих отношениях с продюсерами, пообещав снимать только кино Стэнли Кубрика, так выполнил своё обещание и Линч, не сделавший с момента провала ни одной, хоть в каком-то смысле привычной картины.


Несмотря на всю видимую сложность, необъяснимость и запутанность той вселенной, где происходит действие всех фильмов режиссёра (а она явно одна и та же), миры, которые он придумывает и показывает на экране, на самом деле, спрятаны внутри нас самих. А просмотр фильма – лишь путешествие вглубь своей «внутренней империи». И вот мы смотрим финал нового «Твин Пикса» и параллельно – на оставшиеся считанные минуты, за которые должно произойти нечто настолько значительное, что оправдало бы нашу мучительную неуверенность, которую мы испытывали на протяжении всех восемнадцати мучительно-восторженных часов. Но не происходит не только ничего значительного, но кажется – вообще ничего. Вечно оптимистичный агент Купер с недоумением некоего Ричарда оглядывается по сторонам, вместе с нами вопрошая у небес, куда же или когда же он попал, а некая Кэрри с внешностью Лоры Палмер истошно вопит, услышав крик женщины, которая когда-то или где-то могла быть её матерью. Полная неопределённость, полный ужас, полное отчаяние и полное разочарование – так кажется поначалу нашему шокированному сознанию. В действительности же, мы с самого начала знали, что всё будет именно так, если только не были чересчур наивны или прежде не знакомы с Дэвидом Линчем. Всё происходившее на экране до этого внешне невыразительного финала довольно ясно говорило нам о том, что он будет бесполезен и всё равно ничего не объяснит. Слишком уж много намёков, уловок, несостыковок и попросту ничего не значащих вещей. Да и вообще – один сплошной обман.


Но так ли уж это плохо и неправильно со стороны Линча? В конце концов, он лишь вновь сотворил с нами то, что делал и всегда – поставил нашу реальность под сомнение, уничтожив наш покой и уютную уверенность в стабильности существования, которой никогда и не было. «Мы подобны спящим, которые видят сны, а после – живут в них. Но чей это сон?» Эта красивая и непонятная фраза из фильма, произнесённая, казалось бы, безо всякого смысла, может быть не столь уж и случайной. Пусть любая трактовка произведений Линча обещает быть произвольной и лишь одной из сотен и тысяч возможных, предложенная идея о том, что всё увиденное нами на экране – просто сон, кажется вполне оправданной. И к тому же отвечает другой простой и давно известной идее, что и вся наша жизнь – тоже сон. Яркий, детальный и правдивый, но в сущности – только тень подлинной реальности, в которой мы всё никак не можем проснуться. Мы не знаем, чей это сон и спим ли мы на самом деле, а потому ни в чём и никогда не уверены. И именно поэтому становится так страшно и неуютно, когда Дэвид Линч снова убедительно напоминает нам о до сих пор не разрешённом вопросе.


Но замечательно то, что, на самом деле, не так уж важно, является ли вся история городка Твин Пикс сном Лоры Палмер или агента Купера, сном во сне, безумным бредом, путешествием по альтернативным реальностям или просто чистой издёвкой над нашими стереотипными представлениями о мире. Важно то, что Линч вновь позволяет пережить нам удивительный и ни с чем не сравнимый опыт, к которому мы снова оказываемся не готовы. Можно строить бесчисленные догадки и сочинять абсурдные теории о том, что всё это значит, а можно смеяться над всеми попытками познать непознаваемое и отказаться от любых трактовок увиденного – обе позиции верны и неверны одновременно. Потому что и наш собственный мир невозможно познать одним лишь рациональным путём, что, однако, не означает необходимости полного отказа от всех попыток сделать это. Может быть, в том и состоит задача каждого человека – бесконечно изучать бесконечное разнообразие мира, с его безграничным пространством для безграничного воображения, фантастических снов и бесчисленных альтернативных реальностей, в каждой из которых ему хочется существовать одновременно? А, может быть, совсем и не в этом. Поэтому лучше вновь вернёмся к Линчу и попытаемся поближе рассмотреть его новое творение, а заодно – и все предыдущие.


Но для начала стоит всё же провести черту, которая отделяет один период творчества режиссёра от другого, так как они, действительно, заметно разнятся. Ранний период – это довольно прямолинейные и классические истории, где иррациональное является лишь одним из сюжетообразующих элементов, пусть даже всегда присуще Линчу как художнику. Единственным ярким и выделяющимся исключением является «Голова-ластик» – один из самых жутких, характерных и показательных фильмов режиссёра с точки зрения непостижимого умения удерживать чистый абсурд в рамках гармонии. Благодаря чему он даже становится узнаваемым и, в некотором роде, познаваемым, так что история парня со странной причёской, пережившего очень необычный и негативный опыт отцовства, начинает казаться нам не настолько уж безумной. При том что ничего более безумного, параноидального и одновременно – талантливого, за всю историю кино найти, скорее всего, не удастся. Более «приемлемые» и более компромиссные примеры ранних достижений Линча – это «Синий бархат» и первый «Твин Пикс», во многом схожие, хотя и различающиеся уже одним только форматом. Именно в этих двух произведениях Линч нащупал тот уникальный подход, благодаря которому мы можем воспринимать его не только как тёмного мага, но и как доброго гения.


«Синий бархат» – история о двоякости явлений, характеров и самого нашего существования (что вообще является излюбленным приёмом режиссёра), разворачивающаяся на фоне ничем не примечательной и подчёркнуто безоблачной обывательской жизни. Однако слащаво-сентиментальная благоустроенность таит в себе бездну, о который мы раньше не подозревали и из которой мы в ужасе начинаем наблюдать за самими собой. Хотя такой взгляд на вещи характерен, скорее, для жителей Твин Пикса, в городке же, где живут Джеффри и Сэнди, скрывается вполне откровенное и осязаемое зло в лице неуравновешенного маньяка и убийцы, Фрэнка Бута. Он противопоставляется доброму, храброму и порядочному Джеффри, чья лёгкая и безмятежная молодёжная жизнь разительно отличается от мира преступности, немыслимого насилия и жестокости, в котором существуют Фрэнк и его приспешники. Точно так же жизнь наивной, простодушной и домашней Сэнди – светловолосой красавицы с добрым любящим сердцем и чудесными светлыми мечтами – совсем не похожа на тёмную, загадочную и порочную жизнь певицы Дороти – темноволосой, страстной и томительно привлекательной женщины, фактически оказавшейся в рабстве у психопата Фрэнка. И насколько необъяснимо ужасными и невозможными кажутся те вещи, свидетелем и невольным участником которых становится Джеффри, настолько же прекрасной и удивительной кажется жизнь, в иные моменты словно окутываемая пеленой небывалого ранее счастья и любви, которую прямо с небес несут с собой тысячи малиновок. Здесь Линчу, как никому другому, удаётся быть невероятно сентиментальным добряком и одновременно – непревзойдённым мистификатором, способным вызвать ужас при виде самого незначительного происшествия или безобидно произнесённой фразы.


Альтернативные, зеркальные и просто иные миры, в которых режиссёр чувствует себя со временем всё более и более уверенно, появляются уже и в ранних его фильмах. Так, например, в комнате Генри, главного героя «Головы-ластика», находится вполне обычная с виду отопительная батарея, однако внутри неё обитает девушка со странными наростами на щеках, и там же находится целая сцена, где она то ли выступает, то ли живёт. Микромир обретает реальные и обособленные черты и в начале «Синего бархата», где лужайка Джеффри при ближайшем рассмотрении оказывается населённой гигантскими муравьями, которые скрежещут своими гигантскими челюстями и которыми буквально кишит всё пространство вокруг. Линч неоднократно заявлял, что в детские годы он жил в мире, который не простирался дальше нескольких кварталов от его дома, но всё равно был огромен и даже бесконечен, словно в этом узком пространстве сосредоточилась целая вселенная. Так воспринимает реальность каждый ребёнок, однако она не перестаёт быть таковой и после того, как он вырастает. Поэтому каждый маленький уголок твоей маленькой вселенной имеет бесконечную и уникальную ценность. И мало кто умеет чувствовать очарование этих незаметных деталей и уголков реальности так, как его чувствует Линч. Даже в уродливом индустриальном пейзаже он видит свою красоту и гармонию, и пытается поделиться ею в «Голове-ластике», «Индустриальной симфонии» и «Твин Пиксе». Местная лесопилка давно уже стала одним из самых привлекательных уголков во вселенной режиссёра, так что его старания явно оказались не напрасными.


Впрочем, есть в сериале и масса других вещей, в которые мы бы никогда не влюбились, не будь они созданы знакомой рукой. И это отнюдь не только огромные зелёные леса, пихты Дугласа, водопады и озёра с уточками, не только деревянные домики, уютные закусочные и номера в отелях, не только крепкий чёрный кофе и свежие пироги с вишней, но и все жители этого городка, где живут самые красивые женщины на свете и царит самая дружелюбная атмосфера. Конечно, здесь тоже не обходится без двоякости, так что тёмная и даже потусторонняя стороны внешне безмятежной жизни обязательно дают о себе знать. И всё же ещё ни один персонаж в кино не проявлял настолько трогательного и заботливого внимания к жизни, как это делал Дейл Купер, никто не был так поражён и глубоко очарован ею, никто не любил и не уважал её больше. Про Линча любят говорить, что он изменил сериальную индустрию, создав свой «Твин Пикс» в качестве умной и тонкой пародии на существовавшие ранее образцы сериального «искусства». Однако так ли уж много здесь издёвки и так ли уж стремился режиссёр намеренно подшутить над зрителем? Едва ли это так. Волей-неволей любой талантливый художник учитывает и неким образом обыгрывает всё, что было до него, поэтому и все образы Линча являются лишь проекцией его внутреннего видения. И стоит, пожалуй, больше довериться интуиции, воспринимая страшное как страшное, трогательное – как трогательное, а доброе – как доброе (это касается и нового «Твин Пикса»). Пусть даже всё по-прежнему остаётся двойственным.


Хотя в картине «Огонь иди со мной» всё выглядит куда более определённым. Продолжение уютного, лампового и всё же доброго «Твин Пикса» оказывается чуть ли не самым жестоким, мрачным и страшным творением режиссёра, поражающим именно этим. Заведомо трагическая судьба внешне невинной девушки придаёт этому фильму ещё более безысходную предопределённость, заставляя нас с трепетным ужасом ожидать давно известной развязки. Именно в этой работе (не считая «Головы-ластика) Линч впервые заходит за ту черту, из-за которой уже никогда не выберется после «Шоссе в никуда», а также начинает заигрываться с электричеством. «Огонь иди со мной» – яркий образец одних из самых кошмарных видений Линча. Почти все сцены с Бобом и маленьким Тремондом запредельно ужасны, а образ картины в тёмной комнате, на которой нарисована открытая дверь, смело можно поставить в ряды самых удачных находок, из когда-либо добытых в мире иррационального. Но, что удивительно – даже в атмосфере полной безысходности Линчу вновь удаётся проявить подлинное сочувствие и былую сентиментальность. Ведь Лора Палмер выставлена в фильме настоящим героем, на протяжении многих лет отчаянно сопротивлявшимся самому тёмному злу и добровольно принёсшему себя в жертву, чтобы избежать рокового исхода. Поэтому так хорошо, красиво и разумно, что отец Донны утешает Лору упоминанием про ангела, который, действительно, прилетит за ней в конце, чтобы вручить заслуженную награду. Поэтому даже самый мрачный день может запомниться как светлый, если в конце всё-таки мелькнул долгожданный просвет.


Неуловимый и потрясающий визуальный контраст добра и зла начинает со временем уходить из фильмов Линча, уступая место в большей степени чему-то одному. Так, в «Диких сердцем» повествование строиться вокруг авантюрной жизни Сейлора и Лулы, чья история любви кажется не менее авантюрной и дикой. Здесь привычная сентиментальность режиссёра обретает более жестокий окрас, да и отношения самих влюблённых не назовёшь целомудренными, особенно если вспомнить, каковы были Джеффри и Купер. Хотя драйвовое и безумное приключение по-прежнему не лишено моментов, которые способны растрогать и вызвать подлинное сочувствие – достаточно вспомнить эпизод с умирающей Шерилин Фенн. Нет недостатка и в злодеях и психопатах, двое из которых с действительно жуткой убедительностью сыграны Грейс Забриски и Уиллемом Дефо. И снова – подчёркнуто слащавый и сентиментальный финал, где любовь одерживает безоговорочную победу, не без помощи бархатистого голоса Николаса Кейджа и самой настоящей феи. Тут уже невольно приходится признать, что любовь режиссёра к старой голливудской сказке была процитирована совершенно сознательно и в виде строго определённого образа. Что, конечно, мало связано со всеми предшествующими финалу событиями и никак их не объясняет, кроме того, что это, очевидно – магия. Магия настоящего кино. После чего, разразившись мощной, яркой и мрачной индустриальной фантазией, действие которой происходит на обычной сцене и которая несёт на себе ощутимый отпечаток атмосферы «Твин Пикса», Линч вдруг разом забывает о ней и неожиданно меняет тактику, делая куда более радикальный и бескомпромиссный шаг. Здесь-то и можно, наконец, провести черту, отделяющую Линча-художника от Линча-фокусника, мага и иллюзиониста.


Однако, прежде чем обратиться к искусству последнего, стоит вспомнить ещё о нескольких заслугах первого. Две картины режиссёра – «Человек-слон» и «Простая история» – стоят в его творчестве как бы особняком, и на то есть свои причины. Истории, рассказанные в этих фильмах, поражают и околдовывают совершенно иным видом магии – магией чистого добра, сострадания и альтруизма по отношению к людям. Джон Меррик – один из этих несчастных страдальцев – является, наверное, самым необычным и неоднозначным среди положительных героев в кино. Сочетание необыкновенно уродливой внешности и чрезвычайного благородства души вызывает двоякое и тягостное чувство жалости-отвращения, которое в самом конце обретает черты уже безусловного сострадания. Но и задолго до возвышенного финала – а, пожалуй, что с самых первых кадров – вызывает искреннее удивление тот факт, что режиссёр «Синего бархата» и автор этой сверхчеловечной викторианской драмы – один и тот же человек. Хотя в куда большее изумление приходишь, приняв участие в странном приключении старого и мудрого Элвина Стрейта, фамилия которого невольно перекликается с названием самого фильма. И становится вполне понятно, почему Линч отзывался о «Простой истории» как о своей самой экспериментальной картине. Ведь снять безоговорочно светлый и добрый фильм о настоящем добре – задача почти невыполнимая. И трудно поверить, что старик-калека, едущий в дальний штат на газонокосилке, чтобы навестить своего больного брата, способен вызвать у кого-то живой интерес. Тем не менее, происходит именно это, и отыскать в кино явление более загадочное и при этом – располагающее, не так-то просто. А всё потому, что «добро может быть не менее таинственным, чем зло» – так говорит нам автор самых жутких и абсурдных кошмаров в мире кино, и ему действительно хочется верить. Как и после просмотра фильма хочется надеяться, что режиссёр снова подарит тебе нечто столь же в своей простоте волшебное и гениальное. Но вместо этого начинается новый кошмар.


Если подумать, то из «Шоссе в никуда», «Малхолланда» и «Внутренней империи» можно без труда составить единую трилогию. Принципом же объединения назвать некую общую концепцию, вроде «гениальное начало – бездарный конец». Все три произведения, действительно, имеет очень похожую структуру и даже как будто бы общий невыразимый смысл, от фильма к фильму всё больше и больше теряющийся по ходу повествования в лабиринте надуманной многозначительности. Причины такого странного поведения Линча можно искать где угодно, остановившись хотя бы и на той простой версии, что режиссёр давно планировал провернуть со зрителем нечто подобное. Что именно? Как мне кажется – хитроумный трюк, который заставил бы того поверить в настоящую магию. Самое же удачное для фокусника – он вовсе не обязан раскрывать секрет своего фокуса. Поэтому бедному зрителю волей-неволей приходится допустить, например, то крайне условное допущение, которое обескураживающе врывается в повествование «Шоссе в никуда» после примерно минут сорока самого отборного и сочного линчевского хоррора. Он мучительно всматривается в лицо нового героя фильма, надеясь обнаружить в нём что-то знакомое и намекающее на старого, но ничего такого и в помине нет. Как, похоже, нет и вообще никакого смысла в этом странном зрелище, хотя зритель продолжает мучительно и добросовестно искать его, вплоть до самого финала. Конечно, ни в чём нельзя быть уверенным до конца, если правильного ответа тебе так и не скажут, но можно честно и уверенно заявить, что подобные манипуляции – в сущности, скучны и надуманны, как бы сильно они не пошатнули твою уверенность в собственном здравомыслии. Тем более что этот первоначальный эффект очень быстро проходит, а после него не остаётся ничего. Отсюда можно сделать и соответствующие выводы. Если же попытаться объяснить всё рационально, то теория о том, что Линч просто не знал, как можно закончить столь великолепное и по сути тупиковое начало, кажется вполне правдоподобной.


Подобный же приём успешно применяется им и в «Малхолланде», где такое же красивое, напряжённое и жуткое начало внезапно оборачивается полным крахом всех наших надежд, поскольку сам факт существования одной объективной реальности ставится под большое сомнение (тут мы возвращаемся к тому, с чего начинали). А вернее – ставится под сомнение необходимость быть понятным и доступным зрителю. Ведь куда лучше взять, да и запутать всё до последней степени и сделать как можно более невразумительным, чтобы вызвать у него шок, недоумение и страх. Кажется, что именно так Линч и поступает, а предполагаемая причина – своеобразная месть за то, что ему так и не дали сделать новый полноценный мистический сериал (который бы всё равно закончился точно так же). И это действительно работает, заставляя испугаться и в страхе искать ответы. Должно же быть рациональное объяснение, иначе ведь и жить с этим нельзя!


Логичное же следствие из многочисленных попыток простодушных зрителей разгадать неразгадываемую загадку – сделать ещё более мудрёный, ещё более обескураживающий и ещё более длинный кошмар. И масса вещей в этом новом кошмаре продолжает вызывать неподдельный ужас – от названия фильма прописными буквами до чёрных ушастых голов. Снова есть и будоражащее воображение начало, намеренно снятое в псевдодокументальном и полулюбительском духе, чтобы сомнения Лоры Дерн вызывали у нас как можно больше таковых же, а облик Грейс Забриски становился ещё более пугающим и безумным. И снова в определённый момент всё ранее виденное начинает терять смысл, единая прежде реальность растворяется в парочке других, а кролики продолжают вести разговоры на бытовые темы так, будто бы ничего и не произошло. Но ничего, и правда, не произошло, ничего не начиналось и ничего не закончилось. Разве что – сама эта бесконечная и ужасно занудная фантазия на экране, отчего всё-таки испытываешь лёгкое облегчение (на фоне полной дезориентации и продолжающей не спеша ехать крыши).
Tags: кино, линч, сша
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments