Владимир Соколов (mr_henry_m) wrote,
Владимир Соколов
mr_henry_m

Categories:

Несколько замечаний об Эрике Ромере и его «Весенней сказке»

Эрик Ромер чрезвычайно интересен и близок мне, прежде всего, своим взглядом на вещи, своим подходом к изучению мира, который он «вживляет» в свое кино. Если же быть более конкретным, мне доставляет огромное удовольствие наблюдать за развитием очередной истории, проливающей свет на вечный и неразрешимый вопрос о взаимопонимании двух полов. Но феномен этой кинематографической вселенной разгадать не так-то просто. Для этого необходимо, как минимум, посмотреть все самые важные работы режиссера по нескольку раз. Разделять же фильмы Ромера на лучшие и худшие – труд просто непосильный для меня, так как я обожаю большинство его картин – и не делаю между ими таких уж принципиальных различий. Хотя, конечно, про себя я всегда имею в виду, что та или иная его история выглядит заметно изящнее и глубже – а потому имеет и больше шансов называться произведением искусства. Но проблема заключается также и во внешней однотипности его историй (в действительности она очень условна) – чем Ромер сильно напоминает мне японского мастера бытовых драм Ясудзиро Одзу. Напоминает в лучшем смысле – однако это только усложняет дело.




«Весенняя сказка» является первым фильмом третьего, в хронологическом порядке, цикла Ромера «Времена года». Параллели с Вивальди проводить можно, так как режиссер не в первый раз выстраивает ряд своих фильмов по подобию музыкального произведения. Да и классическая музыка звучит в них неоднократно. Названию фильма отвечают, как минимум, два очевидных его элемента: наступление весны в начале – и счастливый, как и в любой сказке, финал. Фильм начинается с плавного следования камеры за Жанной, которая едет куда-то, завершив очередной рутинный день в школе для рабочего класса. Нетрудно догадаться, что она – учитель, но, вот удивление – философии. С собой у нее всегда есть пара ключей – ключей от разных квартир. Одна из них – квартира ее возлюбленного или, как она любит повторять, «друга» (учитывая нелюбовь Жанны рассказывать другим о своей личной жизни слишком подробно, подобный эвфемизм становится понятен), которого на момент действия фильма нет в городе. Другая же – ее собственная, где на данный момент квартируется кузина. Без Матье («друга») Жанне неприятно находится в его квартире – досаждать же навязавшейся кузине хочется и того меньше. Как следствие – ей не хочется ехать ни в одну из них. Но своя, ясное дело – меньшее из двух зол, да и, в конце концов – привычнее. Забрав вещи из квартиры Матье, Жанна едет туда – и застает любовника своей кузины.

Небольшое немое вступление (лишенное речи, но никак не великолепной музыки) уже демонстрирует мастерство Ромера фиксировать внимание зрителя на деталях интерьера – или, к примеру, на виде прекрасных солнечных вод Сены с моста. Но если река – просто красивое зрелище, то бардак в квартире Матье говорит о многом. О чем именно – тут все зависит от индивидуальной проницательности зрителя. Встреча с кузиной и ее бойфрендом знаменует переход от чистого изображения к смеси его же с необычной формой ромеровского диалога. В чем же его необычность – тут надо вести отдельный разговор. Пока что же важно то, как «удача» некоей университетской подруги Жанны помогает ей застать ту дома, чтобы пригласить на вечеринку по старой дружбе. И особенно очаровательно не столько то, что последовало за этим в жизни Жанны, сколько то, что подруга так и не появилась, обозначив лишь судьбоносную линию для главной героини. Именно на столь неуместной для нахождения там Жанны вечеринке она и знакомится с Наташей – восемнадцатилетней девушкой, недавно поступившей в консерваторию по классу фортепьяно.



И тут рождается первая загадка, а, вернее – назревает закономерный вопрос. Почему же Жанна и Наташа так легко разговорились и сошлись? Сошлись настолько, что Жанна согласилась переночевать в квартире Наташи – которую последняя так неожиданно любезно предоставила незнакомке? Откуда такая внезапная и взаимная симпатия? Вопрос этот можно разрешить, только обратившись к дальнейшим поступкам обеих. Их первый разговор дома у Наташи оставляет в приятном недоумении. Они обе очень откровенны и разговорчивы. Наташа – в силу юношеской жажды общения, Жанна же – по привычке постоянно рефлексировать, анализируя и высказывая свои мысли – видимо, также и вслух. Обе узнают о текущем положении друг друга в отношении «друга» – после чего у Наташи, вероятно, возникает идея свести новую подругу с сорокалетним отцом, на шее которого уже слишком долго висит ненасытная кровопийца одного с нею возраста. Могла ли подобная мысль закрасться в ее голову и раньше? Едва ли, потому что пригласить милую, общительную женщину переночевать – еще не повод бросать ее в объятия своего отца, даже если ты и желаешь его спасти.

Замечательно, что у Ромера почти всегда совершенно отсутствует однозначность трактовок. В «Весенней сказке» это именно так. Основная тема конфликта всех персонажей – это отношения между Жанной и отцом Наташи. Последняя якобы пытается свести их вместе, так как считает свою новую подругу (я бы даже сказал – свое «открытие») идеальной парой для отца – человека творческого, которому требуется уравновешенная и любящая женщина. И, вероятно – все-таки умная, чтобы проявлять подлинный интерес к абстрактно существующей книге, над которой он работает (жаль, что мы все-таки не узнаём хотя бы и о ее теме). Но вся прелесть – как раз в невозможности четкого осознания мотивов Наташи. В разных эпизодах впечатление складывается разное. Где-то более очевидное, а где-то – и совсем нет. Например, объяснение Наташи и Жанны в финале выглядит очень убедительным. Правда, Наташа ударяется в слезы – что можно счесть за признак женской хитрости. Но, так или иначе, забавная и неожиданная находка колье Жанной разрешает все трудности и заставляет забыть о прежних разногласиях.



Финал, и впрямь, напоминает конец любой настоящей сказки, в особенности – искренние и жизнерадостные слова Наташи: «Жизнь прекрасна». Желала ли она, чтобы отец и Жанна полюбили друг друга? Возможно, да – что вовсе не означает, что она имела холодный расчет и хитрый план, которому точно следовала. Такое желание могло иметь место в еще по-детски капризной душе девушки, которая не любит соперницу. И не важно, что та является любовницей ее отца – а вовсе не друга, скажем. Тут важен одинаковый возраст. И она всеми силами хочет избавить отца от Евы, найдя ему подходящую партию. Нетрудно догадаться о намерении Наташи оставить их наедине перед ужином – уж очень охотно и быстро она сбегает в магазин. Но это могла быть минутная шалость, обыкновенное любопытство. А что будет, если... То же можно сказать и про ее внезапный отъезд с Уильямом, когда впоследствии она звонит сообщить, что обратно уже не вернется. Ведь по довольно искренним слезам в конце можно допустить, что между ними, и вправду, произошло нечто серьезное. И то, что Жанна провела вечер с ее отцом, могло все равно порадовать ее уже постфактум – даже если это и не было спланировано заранее. Хотя, опять же – очень на то похоже.

В любом случае, однозначности здесь все же нет. Ромер очень верно сказал, что цель его фильмов – найти контакт с индивидуальным восприятием человека и его индивидуальной чувствительностью. И фантастическое количество деталей и намеков в фильме по-настоящему восхищает даже и после нескольких просмотров. От их объема и затруднительно отыскать верный ответ. И еще раз повторяю: я верю, что его нет – либо он скрыт, действительно, очень умело. А и то, и другое говорит о работе высочайшей точности и детализации со стороны режиссера. Хотя нельзя отрицать, что интеллектуальная жилка, так же способная сбить с толку, всегда прослеживается в его фильмах. То же касается и литературности, чего Ромер не отрицает – раз уж все его истории, и правда, были написаны им когда-то. Но мне эта жилка чрезвычайно импонирует. Изящество ума персонажей удачно сочетается с изяществом в изображении их эмоций, поступков и жестов. Добавить сюда еще пейзажи под настроение и ненавязчивую классическую музыку – и просто сказка же! Ромер, конечно, большой приверженец искусства во всех его проявлениях. А совокупность приемов разных его видов дает удивительный эффект. В результате мы имеем подлинную легкость и красоту – и тонкость французского менталитета.


Tags: кино, ромер, франция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment