April 18th, 2018

10 режиссёров, чьи воспоминания о своей жизни я хотел бы выслушать, записать и издать в виде книги

Вот такую вот задачку для размышления подкинул мне altereos в рамках своего небольшого флэшмоба. Задачку, интересную хотя бы и потому, что о многих важных для меня режиссёрах уже написаны книги биографий или интервью. Правда, в большинстве из них основное внимание уделено именно творческой биографии, в обход массы интересных фактов из личной жизни, о которых было не упомянуто намерено или по причине их отсутствия. Эту проблему компенсируют довольно любопытные книги интервью, взятых, к примеру, у Линча, Феллини или Германа, где они рассказывают о себе множество вещей, о которых интервьюер, наверное, предпочёл бы и не спрашивать (в особенности это касается Алексея Юрьевича). Есть и замечательные образцы автобиографий, вроде «О себе» Кшиштофа Кесьлёвского (хотя кино снова стоит здесь на первом месте). Идеальный же вариант – «Латерна Магика» Бергмана, которую смело можно читать как самостоятельное художественное произведение. Но сейчас речь пойдёт в основном о тех (я отношу сюда и умерших, и ныне живущих), чья личная жизнь мало или совсем не освещена в литературных источниках или кино – нетрудно догадаться, что с такими людьми поговорить было бы любопытнее всего. К тому же гипотетическая возможность самому спрашивать, выслушивать и записывать позволила бы мне составить книгу с акцентами, расставленными чуть более оригинально, чем это обычно делается, зафиксировав детали и мелочи, о которых спрашивать не любят или просто не догадываются. А послушал бы я вот кого:


Не менее важный представитель новой французской волны, чем Годар или Трюффо, Эрик Ромер – один из самых больших скромников и затворников среди крупных кинематографистов, из-за чего, вероятно, широкой публике он известен куда меньше, чем хотелось бы. Этот человек славился нежеланием давать интервью и выставлять себя на показ зрителю, с которым он предпочитал общаться исключительно средствами кино – кино, довольно литературного, надо заметить. В общем-то, все его произведения, по словам самого режиссёра, были сначала написаны им и только затем – сняты. Именно по этим причинам Ромер интересует меня больше многих известных режиссёров, поскольку литературность его фильмов всегда была невероятно близка мне. А ещё он точно так же, как и я, очень ценил Достоевского и Пруста, и вот об этом, надеюсь, мы могли бы говорить часами. Но и личная жизнь режиссёра представляет для меня огромный интерес, так как наблюдения и ситуации, представленные в его фильмах, заставляют меня почувствовать в нём родственную душу и вне рамок творчества.

Collapse )