Category:

Современные сериалы, «Секретные материалы» – и чем так прекрасно детство

Позавчера вечером начал смотреть «Секретные материалы». Интересно, что при очевидно более высоком качестве сериала в целом, создании более плотной и убедительной атмосферы по сравнению с сериалами нынешними, он остается безусловным детищем 90-ых с их кажущимися теперь художественной наивностью и старомодностью – почти даже классичностью, если говорить о форме. Из-за этого поневоле ощущается зажатость в некие рамки – не только временные, но и творческие, и сюжетные. Ты как бы заранее знаешь, что определенные вещи здесь произойти никогда не смогут – не вписываясь в эпоху, формат и самый подход шоураннеров того времени. Все развивается по более-менее четко угадываемым канонам, отвечающим определенному духу и эстетике. Сейчас же, несмотря на ощутимую свободу и творческую раскрепощенность авторов, сериалы оказываются в этом плане куда беднее и прямолинейнее, становятся все более банальными и нелепыми, так что технические возможности, огромные бюджеты и эстетика нового времени явно используются режиссерами как попало и удручающе бедно. Из-за чего итог оказывается, чаще всего, неутешительным – и куда менее убедительным, чем в те же девяностые. Поэтому, как ни крути, по-прежнему отдаешь предпочтение классике. 

Кроме того, начав смотреть сериал, я испытал давно знакомое и надоедливое чувство, когда, помня о формате в сорок с лишним минут, заранее разочаровываешься и понимаешь, что как следует развернуться заявленный сюжет не успеет. Такого не ощущаешь при пятидесятиминутном формате «Игры престолов» или других сериалов, где он так же немного расширен. Возможно, дело здесь, опять же, в эстетике, из-за которой в старых сериалах время течет, с одной стороны, медленнее – но, с другой стороны, кажется и менее насыщенным событиями. Либо они просто воспринимаются иначе – либо, наконец, прихоть эта все же случайна и проявляет себя не всегда. 

И еще один момент. Такой сериал, как «Секретные материалы», начинаешь поневоле смотреть с завышенными ожиданиями – из-за чего он радует явно меньше, чем мог бы, то есть, если бы можно было полностью устранить навязчивую культовость и некий личностный фактор. Причем последний, в данном случае, имеет куда большее значение. Когда-то очень давно, в совсем раннем детстве, сидя перед телевизором, я случайно наткнулся на этот сериал и услышал знаменитую мелодию, насвистываемую при стартовых и финальных титрах. И, как это бывает в иные моменты, сочетание звуков – при особенном, загадочном и тревожном музыкальном фоне – открыло для меня нечто куда большее, чем мог значить для кого-нибудь весь этот сериал в целом. Чрезвычайная детская впечатлительность заставила меня вообразить нечто настолько таинственное, сложное и гипнотизирующее одновременно, словно я открыл портал в другой мир или особую, ранее не сознаваемую сторону нашего мира, чья мистическая и потусторонняя сущность разом воплотилась в одной этой незамысловатой мелодии. 

Силу и глубину ее обволакивающего воздействия на мое сознание в тот момент словами не передать. Как и значительность вообще всех подобных детских впечатлений, имеющих какую-то первобытную, чистую и пронзающую основы мира творческую мощь, способную запредельно сложное и сновидчески неуловимое, если и не передать, то заставить увидеть и ощутить всем существом своим в виде смутного, потрясающего воображение образа. Образа, вмещающего в себя целую вселенную, поданную под определенным углом, в определенной тональности, с совершенно уникальными особенностями, деталями и законами развития. 

Они хорошо понятны изнутри – но почти не сознаваемы и ужасно расплывчаты, так что, если попытаться описать их окружающим, это будет набор общезначимых эпитетов, вырванных из контекста, а потому – пустых и бессмысленных. Что-то вроде «темное», «приглушенное», «полусознательное», «зловещее», «таинственное». Конечно, образ описывался для меня намного сложнее, так как там были не только цвет и настроение, но и картинка, обстановка, а главное – атмосфера самого мира. Ее я чувствовал особенно хорошо, не умея вылить все это в сюжет или диалог – но прекрасно зная, как оно должно ощущаться и восприниматься на подсознательном уровне. Но, как и лица Малдера и Скалли, которые я увидел, наверное, в заставке, видение это было нечетким импрессионистским сном, отказывавшимся подчиняться творческой воле, которой и не могло быть у ребенка. 

И позавчера ночью, пытаясь восстановить подробнее свой образ мыслей, эмоции и обстановку комнаты, в которой я находился, сидя в тот миг перед телевизором, я погрузился в такие глубокие пласты времени, возникшие внезапно из прошлого, что почувствовал ясную радость узнавания, признания себя самого – тогдашнего и нынешнего, ставших одним целым благодаря перекинутому мостику воспоминания. Не просто волевого, натужного и блеклого – но такого же живого и невероятно значительного, как в тот самый момент, пережитого теперь заново и обретенного во мне. Тот, кто читал Пруста, поймет, на что я намекаю — но, так или иначе, насвистываемая мелодия проросла своими корнями глубоко внутрь меня. Из-за чего и позавчерашний просмотр я начинал с совершенно особым и глубоко личным чувством связи с собственным прошлым, наложившим свой отпечаток – который, в свою очередь, вложил некие ожидания в этот сериал, просто не способные оправдаться. Так как увиденное позавчера, конечно, не имело ничего общего с той моей смутной фантазией о мире «Секретных материалов», содержавшей в себе слишком сложный и немыслимый по воплощению замысел. Замысел, чересчур всеобъемлющий, чтобы вписать его в любую конечную форму, способную выразить лишь незначительную и крайне отдаленно напоминавшую его суть. Так что это не вина «Секретных материалов» – просто надо понимать, с каким багажом я пришел к ним.     


Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.