Владимир Соколов (mr_henry_m) wrote,
Владимир Соколов
mr_henry_m

Category:

Хранительницы очага, богини и феминистки. Женские образы в фильмах Сатьяджита Рэя. Часть 2

Продолжаем. Удивительно, насколько разнообразна и самобытна красота женщин в разных уголках планеты. Не только из-за принадлежности к определенной расе – но и из-за уникальности в традиционном стиле одежды, в особенности – восточном. И насколько прекрасна в своей скромности Сэцуко Хара, облеченная в кимоно, или Лейла Хатами с покрытой головой, настолько же изящна в своих сари и Шармила Тагор – одна из главных и неоспоримых красавиц индийского кино, чье таинственное очарование только усиливается, как и у всех индианок, за счет горящей точки во лбу. Подростковые и взрослые ее роли у Сатьяджита Рэя заметно отличаются, так что прелесть Шармилы времен «Мира Апу» и «Богини» совсем иная, нежели в «Герое» или «Днях и ночах в лесу». Если сравнивать героиню из «Мира» и семнадцатилетнюю Да́ю из «Богини», то последняя – такое же хозяйственное, скромное и заботливое создание, в котором женщина и ребенок сменяют друг друга в череде выражений лиц и поступков, свойственных той или иной сторонам ее характера, который, без преувеличений, можно назвать ангельским. Как и Апарна, она – радость и украшение дома своего мужа, оживляющее и освещающее всех и каждого вокруг.



По остроумному замечанию одной моей знакомой, «кажется, что птицы, дети, старики и боги в этом доме едят только из ее рук». Кажется и то, что в этом забавном и диковинном зверьке, в котором, действительно, есть что-то от идола, недаром начинают видеть воплощение богини Кали, поклоняться ей и верить в исцеляющую силу. И без того молчаливая Дая совсем уходит в себя, пребывая в ужасе непонимания и неразрешимого сомнения, которое прорастает все глубже и усиливает ее муку. Как милое, сострадательное и беспомощное изваяние, восседает она целыми днями на алтаре, теряя сознание или уходя в транс от курящихся благовоний и повторяющихся бесконечно мантр – и лишь ненадолго приходя в себя, проливая слезы от накатывающих воспоминаний и сознания, что жизнь ее и сама она превратились во что-то жуткое. И вновь Сумитра Чаттерджи (муж) оказывается бессильным и не слишком убедительным в попытках спасти жену от сумасшествия, охватившего большинство людей. Натиск традиций, власти и богатства фанатичного отца не позволяет вырваться и действовать, проявив разумную самостоятельность. Дая отдана на поклонение, от которого недалеко до заклания. Все, кто раньше любили, начинают постепенно бояться или ненавидеть. Милосердная богиня-мать стала демоницей, и трагичная развязка близится.

После этих, считай, что детских ролей неожиданно и почти странно увидеть лоснящееся личико чернобровой и черноглазой кошечки, какой Шармила предстает в «Герое». Теперь, в свои девятнадцать, она выглядит совершенно иначе. Сохранив элементы подросткового шарма – но приобретя и разительную, экзотичную привлекательность женщины уже сформировавшейся. Ее мисс Сенгу́пта, мисс «Современная Женщина» – часть новой эпохи. Ощутимого веяния западной культуры, выражающегося в недовольстве и даже презрении ко всему национальному (скажем, к кинематографу) и попытке говорить по-новому и о новом. Чем и занимается наша кошечка, будучи редактором женского журнала и пытаясь проинтервьюировать Аринда́ма Мухерджи. Вопиющая самоуверенность этой ослепительной кинозвезды и олимпийского бога («современного Кришны», по словам одной из попутчиц) призывает мисс Сенгупту разоблачить национального «героя» и заставить высказаться его начистоту. О том, что он на самом деле чувствует – ведь былого удовлетворения и удовольствия успех и слава не приносят.


И пальма первенства в этом случае остается за Уттамом Кума́ром. Живущий в роскоши, утопающий в деньгах и вредных привычках Ариндам, на деле – совсем неплохой человек. Не только получающий искреннее удовольствие от того, что делает – но и, действительно, талантливый и неглупый, способный на доброту и откровенность – не говоря уже о самообладании, недюжинной харизме и убеждающем красивом голосе. Тем не менее, постепенно, рассказ за рассказом, он оказывается во власти своей собеседницы, чувствуя необходимость выговориться и видя ее внимательную и спокойную настроенность выслушать его – пускай и не без личного умысла. Так или иначе, близорукая уязвимость и скромность героини Шармилы, притягивают к ней с самого начала – несмотря на занудно-правильные нотки, словно у школьной отличницы или «совести в деревенских пьесах».

Да и личико ее – забавное, как у умной обезьянки – имеет очень характерное соблазнительно-глуповатое выражение, свойственное многим красивым женщинам, когда они носят очки. При этом оно только явственнее подчеркивает прелесть этой юной мордашки, когда она смотрит на тебя прямо и без всяких досадных стекол. И наряду со снисходительной иронией, затаившейся в уголках глаз, ощущаются и доброжелательное сочувствие и проницательность, естественная серьезность героини, чей облик становится все более успокаивающим и надежным по ходу доверительных монологов. И доверие, оказанное ей Ариндамом, оказывается ненапрасным. Простым и благородным жестом мисс Сенгупта разрывает свое интервью, обещая не воспроизводить его по памяти – но сохранить в ней.



«Дни и ночи в лесу» – кино о мужчинах, уставших от рутинных правил и отправившихся туда, где можно все. Во главе с Сумитрой Чаттерджи – их самоуверенным боссом Аси́мом – четверо работяг заваливаются в бунгало, лестью и взятками занимая комнаты. По ночам они пьют в лавочке местный ликер – утром же шатаются по округе, пытаясь раздобыть себе еду, а также приятную компанию для легкомысленного отдыха. И две очаровательных женщины, живущих неподалеку, скрашивают им те дни, что они проводят на природе, не задумываясь о том, что будет. Шармила Тагор, сыгравшая еще более серьезную и глубокую по характеру роль, запоминается здесь по-особенному. Ведь особенна и ее героиня, представляющаяся вначале холодноватой и безразличной – типичной скучающей богачкой. Однако Ри́ни не так проста, и Асим сразу понимает это. Просматривая в ее комнате книги, он обнаруживает философию, детективы и вообще – самую разную литературу, не говорящую ничего о владелице – и лишь запутывающую самого героя. Добираясь до пластинок, разбросанных на кровати, он сталкивается с той же проблемой. Национальные дуэты, джаз, Моцарт и «Rubber Soul» Битлз – все это вновь сбивает с толку. «Понять тебя не так просто» – признает Асим, и фразу эту он произнесет снова.

Всегда немного отсутствующая и отстраненная, немногословная, но милая, Рини притягивает и нас. Подобное восприятие мира и людей героиней вызвано тяжелыми воспоминаниями, усугубляющимися тем, что помнит она все в точности. Таков ее особый дар – помнить все, что происходило с ней, начиная с двух лет. Рини видит мир иначе и не хочет пользоваться своим преимуществом – почему, из сочувственного понимания, и дает обыграть себя главному герою. Мягко и серьезно укоряя его в ребячливости во время дальнейшего разговора, она окончательно покоряет Асима, утратившего всякую развязность, былую самоуверенность и спесь. Он начинает испытывать раскаяние за те легкомысленные и необдуманные поступки, что могли навредить безразличным ему людям, о которых Рини заботливо тревожится.


Печать обособленности и таланта не мешает ей быть сострадательной – и даже усиливает это чувство, ведь созерцание и понимание ее заострены безупречной памятью. Надо сказать, что образы Шармилы (и в особенности – этот) во многом выигрывают за счет эстетики черно-белого кино, ведь и сама она – вся ослепительно-черная, словно волосы, брови и ресницы ее жирно подведены карандашом. Не говоря уже о то смеющихся, то печальных глазах, и змеином изяществе походки, которое маленькая Рини демонстрирует в фильме, покачивая стройной талией при неспешной прогулке с героем. Трудно не признать, что это – дополнительная эстетика и наслаждение для глаз, и без того очарованных и покоренных героиней и всем ее внутренним обликом.

Но даже он бледнеет на фоне королевы рэевских фильмов – несравненной Мадхаби Мухерджи. При всем своем очаровании Шармила Тагор – все-таки девушка с обложки, кукольное совершенство которой, хотя и восхищает, но выглядит слегка неправдоподобным. Совсем другое дело – героини Мухерджи. Ее Чарула́та, без преувеличений – один из самых прекрасных женских образов во всем мировом кино. Прекрасных именно в силу своей естественности – сочетающейся при этом с такой поэтичностью, что только диву даешься, как режиссеру вообще удалось перенести и воплотить его на экране. Все существование Чарулаты полно для наблюдателя волшебной тайны. То, как она ходит по дому, сидит и вышивает, напевает песню или молчит, думает, улыбается или просто смотрит – все это, словно нежно журчащий ручеек, легкая поступь нимфы, детское и веселое изящество моцартовской симфонии, переливающейся соловьиными трелями и грустным кукованием кукушки.


Ведь она – птица, запертая в клетке. Удивительное божье создание, рожденное для любви – и день ото дня скучающее в огромном поместье, где очень симпатичный, честный и добродушный муж безнадежно увлечен ее главной соперницей – газетой. В голове у него только англичане и парламент, налоги и либералы – политика, политика, политика – и лишь крохи вечернего внимания для истосковавшейся по нему жены. Немного восполняет эту утрату режиссерская камера, нежно и самозабвенно влюбленная в Чарулату – так что не можем не влюбиться и мы. Ведь скромная Чару, заявляющая, что не в силах тягаться с идеальными героинями популярного индийского писателя, сама – совершенство во плоти. Воплощение пылкой, преданной и терпеливой, жертвенной и интеллигентной женственности, переживающей здесь трагедию непонимания и обманутого доверия, и все – из-за мужского эгоизма.

Ворвавшийся в дом вместе с бурей (и таким же образом для героини ушедший) двадцатитрехлетний Амаль – наиболее светлый и жизнерадостный из персонажей Чаттерджи. Все тот же легкомысленный творец, певец и на дуде игрец. Если он и осознает в конечном итоге чувства девушки, то делает это слишком поздно. Он вносит в ее жизнь давным-давно забытый свет, небывалую радость, игривый смех – но действует лишь по своей природе. Амалю неясны странные перепады настроения, испытующие взгляды, ласковая забота и бесконечная привязанность к нему той, которой нет дела до его литературного таланта или способностей к чему-то еще. Ведь она просто любит. Но ни единым словом не обмолвится Чарулата о своем чувстве. Лишь только одним страстным выпадом – публикацией своего рассказа – она отомстит Амалю и сама ужаснется. Ведь его поражение для нее хуже собственного. И даже в этом, казалось бы, мужском деле она доказывает собственное превосходство. Ведь пока Амаль растекается в поэтичности, Чару пишет истинно и просто.


Но она – пленница своей любви, и мучение это невыразимо. Процитирую здесь одного ценителя, уловившего главный смысл. «Любой крупный план красавицы актрисы Мадхаби Мухерджи, рождает такой чувственный заряд, что на ее фоне фантастическая для индийского кино ситуация потенциальной возможности эротической сцены была бы лишь ничтожной попыткой выразить сексуальность. Соперничество-влюбленность героев Чару и Амаля, подстегиваемое невозможностью быть вместе, зашкаливает подвижничеством страстнотерпия (особенно мятущейся героини), являя на экране квинтэссенцию платоники, эмпирическую суть чувства любви». Все это так, и тяжелее всего видеть героиню в конце, когда со слезами вины и мужественной улыбкой она протягивает руку супругу. И эта попытка вновь скрепить то, что навсегда разрушено, утешает и радует. Но главное – испытываешь еще большую нежность и уважение к Чарулате, сумевшей, как и Бимала, заставить чувство долга преодолеть боль любви. Только здесь будет куда тяжелее, и неизвестно, удастся ли восстановить «разрушенное гнездо».

Нельзя не упомянуть и «Большой город», где красавица Мадхаби проявляет себя с иной стороны. А́рати Мазумда́р – экранный идеал для всех не искажающих природу женщины настоящих феминисток, какой была, может быть, только Сибил Кроули. В отличие от тагоровской мисс Сенгупты, героиня Мадхаби не кажется подчеркнуто «современной» и живет по уставу, следующему традициям индусов. Она – образцовая жена, любящая мать, сестра и невестка, ведущая хозяйство в тяжелых условиях, так как при заработке мужа жизнь вшестером – выход не самый лучший. Но Арати сохраняет оптимизм, и улыбка на ее лице – не редкость. Смелый шаг – устроиться, как и жена соседа, на работу – воспринимается почти всеми домочадцами в штыки и расценивается как позор. Женщина не должна работать, женщина должна сидеть дома, женщина всегда была домохозяйкой – стереотипы эти, в силу их знакомости, понять не так трудно – хотя реакция сына и даже поддерживавшего ее, казалось бы, мужа все же не может не удивлять, вызывая снисходительную усмешку.




И превращение хозяйственной Арати в успешную миссис Мазумдар отвечает на все вопросы разом. Заставляя если и не прикусить языки, то хотя бы всерьез задуматься о возможностях женщины, не перестающей быть таковой от участия в мужской деятельности. Совершенно очевидно, что у героини Мадхаби проявляется талант к убеждению и общению с клиентами. Ведь здесь она проявляет те же способности, что даны ей от природы для заботы. В такие моменты ее полноватое детское личико загорается таким же детским и игривым, заботливым и деятельным оптимизмом, сияющим, прежде всего, в больших черных глазах, выражающих добродушное понимание и снисходительную ребячливость, с какой обращаются, опять же, к детям, причем – самого разного возраста. А таковы для нее не только сын и сомневающийся муж – но даже пожилой свекр, который и сам давно позволяет ей обращаться с собой как с большим ребенком.

Работа коммивояжером (сильный удар по традициям, ничего не скажешь!), в которой миссис Мазумдар показывает себя эффективной работницей, деловитой женщиной в темных очках, красящей губы и встречающейся в кафе с мужчинами, не мешает ей быть одновременно привычной и преданной семье Арати, балующей всех подарками исключительно от широты душевной – а вовсе не из превосходства нового положения. И даже когда муж теряет работу, а жена, выпросив прибавку, становится единственной кормилицей в семье, нравственная чистота и чувство справедливости не позволяют ей остаться в стороне, когда ее коллегу и подругу Эдит жестоко увольняют без причины. Грозный и решительный вид миссис Мазумдар, с благородным гневом разоблачающей собственного начальника – мучительная, но очищающая радость для человеческих глаз, блестящее торжество бессмертного и нерушимого достоинства. Особенно в лице той, что по природе своей – всегда такая вежливая, добрая и кроткая.



В общем, если объединить Арати в одну личность с Чарулатой, получится совершенство – женского и только. Остается сказать лишь о Каруне – героине «Труса», из чьего названия уже следует, что именно произошло с ней. А именно – некий мужчина (как вы уже догадались – Сумитра Чаттерджи), не желая рисковать своей свободой и безответственным одиночеством, отказывается связать себя с любящей его девушкой – из-за чего та становится женой другого. Все они случайно встречаются в доме у последнего, куда наш герой (то есть, антигерой) попадает по радушию скучающего бизнесмена. Он много пьет, болтает и омерзительно хохочет – отчего гостю особенно невыносимо, так как бывшая и единственная любовь его жизни – в лапах этой гориллы. Влюбляясь в Каруну снова, мистер Рой – как величает его хозяин – пробует убедить ее и заставить сбежать от мужа. Но она – уже не та, что была прежде. И тут снова цитирую знатока, блестяще выразившего самую суть:

«Но самый интересный персонаж в этой истории — женский. Каруна единственная, кто показана в двух ипостасях. Какой была и какой стала. Милая, храбрая, эмоциональная и готовая на все ради жизни с возлюбленным девушка. И молодая жена, холодная, строгая, щепетильная хозяйка, талантливая и утонченная женщина, полная собственного достоинства. Даже то простое движение, с которым она выкладывает десертной ложечкой варенье в хрустальную вазочку исполнено изящества и щемящего очарования. Но ее лицо окаменело, а голос выцвел и лишился эмоций. Лишь в глубине дивных раскосых глаз еще можно разглядеть затаенные проблески истинных чувств. Быть может ее боль еще больше, чем у обоих мужчин вместе взятых, но она ничем не выдаст себя. Она не стала убиваться и стенать, она не стала топить горе в алкоголе, не стала сублимировать свои страдания в своем творчестве (нарисованные ею картины не несут в себе никаких отголосков трагизма). Она просто живет, причем не как получается, но так как должна, как она считает правильным, расплачиваясь за покой и уют семейного очага тревожащими душу бессонными ночами. Рей еще раз доказал, что женщина слабее мужчины только телесно, но гораздо сильнее его духовно и выносливее эмоционально. Там, где мужчина отчаивается, женщина умеет скрепить свое сердце и жить дальше не просто как придется, но с достоинством».



Такая вот картина женских образов в фильмах мистера Рэя. Если же попытаться вкратце обрисовать и мужские, то идеальная метафора для этого – увлечение героев «Шахматистов». Два безалаберных и добродушных богача помешаны на шахматах настолько, что вселенной для них просто не существует. Жена одного, пытаясь привлечь внимание супруга, прикидывается сначала больной, потом выбрасывает шахматы – но находчивые игроманы приспосабливают продукты и предметы домашнего обихода и продолжают безумствовать. С другим – ситуация противоположная. Супруга счастлива до безумия, что дурачок-муж целыми днями отсутствует – так что крутить роман с его племянником, выдумывая нелепейшие оправдания даже когда попадется, становится легче легкого. Мир вокруг них рушится, сменяются традиции и государственный строй, а им – все по боку. Точно так же – и для богача из «Музыкальной комнаты», помешанного на концертах – и устраивающего их даже тогда, когда на это тратятся последние средства. В каком ключе судить об этом, положительном или отрицательном – вопрос для отдельной статьи. Что же касается этой, надеюсь, она хоть немного заинтересовала вас и заставила задуматься о просмотре. Если же, исходя из прочитанного, решение так и не созрело, попробую немного направить вас в следующем посте.

Tags: женские образы, индия, кино, рэй
Subscribe

Posts from This Journal “женские образы” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments