Владимир Соколов (mr_henry_m) wrote,
Владимир Соколов
mr_henry_m

Categories:

Об ожидании новогоднего чуда пост

Приближается Новый год, а с ним – и ощущение того всегдашнего «чуда», о котором многие из нас говорят – и которого, может быть, по-настоящему сильно ожидают. Говорю «может быть», так как сам совершенно утратил с годами эту способность, хотя и не могу навязывать такую перемену остальным, кто, хочется верить, все-таки не «повзрослел» – в смысле самом ненужном и нежелательном. В любом случае, мне хочется вспомнить и рассказать о том, какими эти ожидание и ощущение были – и чего конкретно я ожидал, чему так радовался и что прозревал в приближавшемся и почти мистическом для меня явлении «тридцать первого декабря». Понятно, что, в первую очередь, этому способствовал сам культ Нового года, который развит у нас в такой степени, как, наверное, не в одной другой стране на планете. Здесь тебе и неделя каникул, и елка, и украшения, и снег за окном, и изобилие холодцов, оливье и других особенных вкусняшек, и новогодняя тв-программа, и всеобщая суета, и приготовления к долгожданному вечеру и ночи, когда можно будет сидеть долго-долго, хоть до самого утра – и, конечно же, ожидание завтрашнего пробуждения, попытка представить себе характер и количество подарков, что обнаружатся так ожидаемо, но в то же время и внезапно под елкой – да и просто ощущение безграничности этих восьми или девяти дней после первого, когда можно будет всячески развлекаться, заниматься чем-то праздничным и таким, для чего в обычные дни времени не находилось – короче говоря, все тут уже зависит от фантазии. Важно и то, что начинается оно обязательно заранее – еще за неделю или даже за две – когда ты постепенно, шаг за шагом, ощущаешь приближение и вхождение в твою жизнь сказки, которой, наполнено, кажется, все вокруг, и все об этом знают и думают, как ты – ведь разве может быть вообще по-другому? А уж с каким живым и несравнимым интересом изучается телевизионная программа – ведь нужно будет успеть посмотреть и «Шерлока Холмса», и мультики, и «Иронию судьбы», и «Ивана Васильевича» – да и много чего еще, что кажется реальным вместить в такой небольшой промежуток времени, хотя по факту все досадно пересекается и препятствует друг другу – но все равно кажется потом, что ты провел увлекательнейший и богатый на события день, так что можно и садиться теперь со взрослыми за стол, а дальше…

Думаю, что многим знакомы и понятны хотя бы некоторые из этих переживаний, хотя есть, очевидно, масса самых разных, в том числе – и довольно печальных опытов встречания Нового года, с разными людьми и при разных обстоятельствах – а у кого-то все, может быть, хорошо и идеально-однообразно, так как большего им и не надо. В любом случае, главное сейчас все-таки не это – и даже не вся наша русская или чья-то конкретная новогодняя традиция. Ведь, на самом деле, роль традиции здесь заключается всего лишь в одном. В том, чтобы как следует настроить и подготовить нас, создать саму атмосферу и возможность того, что совсем или, по крайней мере, очень редко происходит в другое время, так как мы постоянно заняты и погружены в себя, в «мировые» и личные проблемы, в долги и обязательства, в размышления и сомнения, в депрессию или суетную радость – в общем, беспрерывно к чему-то стремимся и чего-то ждем, не в силах ударить по тормозам. И тут вдруг рабочие дни заканчиваются – и ты начинаешь ходить по магазинам, наряжать комнаты и елку, создавать атмосферу домашнего уюта и «новогоднего настроения» как такового, куда входят и соответствующие песни, и фильмы, и блюда – тут уж кому что. Для западного мира таким поводом создавать уют и тепло становится Рождество – но, строго говоря, поводы и числа на календаре могут быть какими угодно. Конечно, когда природа одевается в белые одежды и покойно дремлет в ожидании будущего пробуждения, кажется куда проще настроиться и сотворить в душе и в доме своем праздник, ведь нужно еще и укрываться от холода, собираясь вместе – и стараясь, чтобы тепло становилось не только от еды, напитков или пледов – но также и внутри самого тебя. Но лично для меня куда важнее, что по самой сути своей это – именно Праздник. И пускай он будет проходить седьмого апреля или двадцать четвертого сентября – по сути, это не так уж и важно. Там тоже будут свои особые условия, своя атмосфера – свои большие и маленькие радости. Но самая главная Радость – она для меня другая.

Как человек мечтательный – а уж в детстве и юности особенно любивший витать в облаках – я обожал фантазировать на разные темы, но самыми трогающими и самыми захватывающими были для меня фантазия о вечеринке или каком-нибудь торжестве с огромным количеством людей, а также фантазия о совместной встрече и посиделках где-нибудь – с самыми близкими и дорогими друзьями. Детали, коллективы и сами места, где все это происходило, со временем менялись, но неизменными оставались две вещи – всеобщность и безграничность. Понятно, что даже в случае вечеринки или торжества в ресторане или на каком-нибудь другом огромном пространстве все разбивались на группы и находились рядом с теми, с кем было приятнее и радостнее всего проводить и встречать эти редкие и удивительные часы. При этом каждая компания, каждая семья или каждая пара чувствовала, что то же происходит и вокруг – происходит со всеми остальными. Что всем одинаково весело и хорошо, что они тоже празднуют сами по себе, но одновременно – и вместе с другими, находящимися поблизости, да и вообще – где угодно на земле. Потому что Праздник объединяет всех, и нельзя кого-то оставить, кого-то забыть или исключить. Напротив – нужно обязательно осчастливить каждого конкретно. Конечно, в этих фантазиях всегда присутствовала нотка самодовольства и личного избранничества – ведь именно я (а, вернее, тот персонаж, которым я воображал себя на таком празднестве) должен был умудриться найти подход ко всем, всех обрадовать и всех развеселить – и, разумеется, с неповторимой и кинематографичной виртуозностью волшебника и доброго чудака. Нечто вроде последнего и идеального дня Билла Мюррея в «Дне сурка», если вы помните, чем там конкретно заканчивается. Увы, но вряд ли чьи-то фантазии бывают не самолюбивы совсем, так что я принимаю это как неизбежную данность – хотя оно и не радует, конечно. Но важно, повторюсь, то, что Праздник этот я видел всеобщим – и нельзя было забыть никого. И точно так же нельзя было вообразить, что у Праздника есть какое-то окончание, логическое и удручающее завершение. Ведь такая радость – песни, танцы, смех и бесчисленные развлечения – должна обязательно длиться и длиться – быть попросту всегда. Так как конец ее означает возвращение к несовершенству нашего мира, от которого все мы стремимся избавиться – даже если и сами еще этого не понимаем.

Именно таким Праздником с большой буквы и был для меня Новый год. Сидя с утра и до вечера тридцать первого числа за телевизором и поедая разные закуски и салатики, я время от времени отвлекался – и чувствовал завороженность моментом, ощущая его уникальную значимость. Потому что во всем мире (про себя я говорил именно так) все, как и я, тоже делают что-то праздничное, тоже о чем-то мечтают и к чему-то готовятся, и, кажется, выйди только на улицу – и сразу окажешься вовлеченным. Конечно, я никуда не выходил и только выглядывал иногда в окно, стоя один в темной комнате и горящей неподалеку всеми огнями и возвышавшейся надо мной елкой – но и этого было достаточно, так как все решала фантазия. Точно так же и ближе к двенадцати, когда поедались уже икра, распивались соки и шампанское, произносились тосты и фоном звучала из телевизора наша неумирающая отечественная эстрада, я воображал, как в других семьях (или, может быть, в какой-то идеальной семье или в компании идеальных друзей) люди так же говорят, так же шутят, так же выпивают и передают друг друга блюда – и точно так же чего-то внутренне ждут, глядя на огни за темными окнами, прислушиваясь к отчетливо различимым уже выстрелам фейерверков или собственным мыслям и мечтаниям – и вся эта картина погружала меня в сладостное и растроганно-восторженное блаженство, о котором бесполезно было пытаться говорить, а только лишь замирать еще больше сердцем – и продолжать погружаться в него все глубже и сильнее. И никаких границ, пределов здесь не было и не могло быть. Ведь стоило мне только выйти с родителями на улицу (уже ночью, когда вываливали толпами и все остальные вокруг), как я повсюду – в каждом окне, на каждой улице и на каждом повороте – видел сиявшие бесконечным продолжением и неописуемой радостью возможности проводить вместе время, развлекаться – быть просто частью чего-то. Мы проходили мимо какого-нибудь подъезда – и я представлял, как зайду туда, поднимусь на произвольный этаж и войду в какую-нибудь квартиру (из которой доносятся сейчас музыка и безудержные вопли, например), и начнутся знакомства, и новые крики – и новое, невообразимое в деталях веселье. И все, куда бы я ни глядел, куда бы ни поворачивался и к чему бы ни прислушивался, дышало для меня тем же пьянящим и полным тысячей разнящихся мелочей праздничным духом, единым в чем-то одном.

В реальности я был слишком зажат, стеснителен и даже не подумывал всерьез о том, чтобы, и правда, куда-то заходить и в чем-то там принимать участие – но «реальность» всех этих вещей меня совершенно тогда не волновала. Главное, что потенциально они жили, блистали обещаниями отовсюду – и отовсюду призывали меня влиться, раствориться – причем поучаствовав во всем разом. Невозможно было помыслить, что ты присоединяешься к какой-то компании и проводишь с нею всю ночь – так что все остальные люди, развлечения и места становятся автоматически для тебя недоступными. Поэтому вся ночь в обществе одной этой компании проходит – и сразу же начинается другая, а затем еще одна и еще – вернее, все они начнутся и будут существовать одновременно, что кажется, разумеется, бредовым и немыслимым абсолютно – но именно этого я по-настоящему хочу и всем сердцем своим и душою желаю. Желаю устранения этой досадной временности-неодновременности, желаю слияния воедино всех альтернативных реальностей, лишь о немногих из которых могу даже и помыслить, а не то что пережить по факту – желаю вечного продолжения Праздника. Итак, всеобщность его и вечность – без них тут никак не обойтись. Кто-то скажет, что я забыл собственно про новогоднее «чудо» или даже – про «чудеса», про мечты попасть в волшебное королевство или пережить какой-то фантастический и небывалый опыт, оказавшись вовлеченным в сказочное приключение, о которых все мы столько читали, видели или слышали – да и просто, как дети, «знаем». Потому что знание это не вполне фактическое. Это знание реальности другой или других, существующих для нас точно так же, как и мир, известный всем остальным – вот только у нас это все едино и границы между ними нет. Может быть, мы и не слишком понимаем, о чем именно думаем и говорим, когда говорим про «сказку» или про «чудо» (и даже слишком пользуемся иногда расхожими шаблонами из фильмов, книжек, да и вообще – упрощениями нашего сознания), но мы точно понимаем это сердцем и сумеем найти дорогу, если все-таки по ней пойдем.

Потому что Чудо этого Праздника, главная Радость и Сказка, в которые мы погружаемся – это чудо сближающей Любви. Ведь именно любовь объединяет те два важнейших свойства моих фантазий и ощущений, о которых я говорил раньше – всеобщность и вечность. Но «любовь» – слишком затертое слово, и все мы его понимаем по-разному. Но конкретно для себя я подразумеваю любовь всеобщую и абсолютную, любовь, не знающую различений полов, возрастов и положений – любовь, если хотите, райскую и благодатную. Меня и самого смущают и пугают такие громкие и претенциозные слова, в силу их запредельной силы, важности и недостижимости для нас самих – но все-таки, если отбросить за ненужностью самодовольство моих фантазий, оставив лишь ту их часть, где говорится про попытку всех осчастливить, со всеми сойтись – и со всеми проводить в радости и совместном развлечении время, которому конца не будет и вовек – то это, пожалуй, и есть мое истинное, очищенное от всего эгоистичного и напускного устремление, мое главное и сокровенное «праздничное» желание – то, что я мог бы назвать «чудом», если бы нам удалось приблизиться к этому хотя бы и на один шаг. А все «сказочное», все эти удивительные истории и невообразимые приключения – они ведь и нужны нам для того, чтобы пережив их содержание, мы пришли бы в итоге к «и жили они долго и счастливо», к тому, что герой возвращается домой, обретая то, что так трудно и долго искал – к «счастливому» концу сказки. Но не к счастливому временно – а к счастливому окончательно. К тому, чего в нашей жизни достичь никак не удается – но провозвестником и символом чего является такой праздник, как наш с вами Новый год. По крайней мере, для автора этого поста уж точно. И он, конечно, понимает заверения тех, кто считает чудеса спутником только детского сознания и только детского взгляда на мир (из которых дети потом успешно вырастают, становясь бесчувственными и циничными в отношении всех этих вещей, о которых говорят и которым следуют лишь внешне и по привычке, не желая, быть может, признаваться, что сердца их заморозила в одночасье Снежная Королева), но сам этой точки зрения не придерживается однозначно. Хотя тоже испытывает теперь равнодушие или нечто, очень близкое к нему, но совершенно этому не радуется – так как понимает, что утратил как раз самое главное и единственно важное, чем владел еще тогда – в те времена, о которых в этом посте и попытался вам честно рассказать.

А вы – если есть желание и это не очень личное – расскажите, чем является или являлся Новый год именно для вас, о чем вы мечтали и чего больше всего хотели и ожидали в новогоднюю ночь – в чем заключается это «чудо» конкретно для вас.
Tags: генри размышляет о, новый год, про меня
Subscribe

Posts from This Journal “про меня” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

Posts from This Journal “про меня” Tag