Владимир Соколов (mr_henry_m) wrote,
Владимир Соколов
mr_henry_m

Categories:

О моих фантазиях, о вечности и об Ане Тейлор-Джой

Тех, кто успел уже связать первое с последним, спешу разочаровать: никакой эротики здесь не будет. На самом деле, я даже не уверен, будет ли это вообще понятно и знакомо кому-то – но в продолжение темы любви и фантазий, которую я затронул вот здесь, поговорить все же хотелось бы. В прошлом году у меня был пост про французский фильм «Клео от 5 до 7», написанный довольно витиевато, так что все подумали, наверное, что речь шла именно о фильме – хотя я пытался выразить там и кое-что другое. А именно – возникающее после просмотра чувство тоски, нежелания покидать только что дышавший и живший для тебя экранный мир, в котором хочется бродить и продолжать существовать – еще очень и очень долго. Но неотъемлемой частью этого ощущения (а, пожалуй – и основной причиной его) было желание встретиться там с главной героиней, постоянно видеть ее и участвовать в ее жизни, говорить с ней и как-то помогать – просто находиться рядом. Понятно, что ощущение это недолговечно и улетучивается при первом же вторжении любых внешних обстоятельств. Тем не менее, происходило это со мной довольно часто – и доходило иногда до настоящего экстаза. И вот недавно, в вечер после завершения просмотра «Хода королевы», накрыло с головой опять. В своем отзыве я писал, что через героиню Ани Тейлор-Джой в тебя проникает нечто светлое и необычайно уютное, когда ты досматриваешь и чувствуешь вдруг непонятную радость – и ходишь с нею дальше и улыбаешься. Радость за саму героиню и за то, что все случилось так, как и случилось в фильме – в общем, тут действуют как раз магия и иллюзия кино, погружающие тебя в сказочную атмосферу, тем самым утешая и убаюкивая. А уже на волне этого ощущения пробуждается обычно и вдохновение, желание делать или мечтать о чем-то хорошем и теплом – и вот тут-то и возникают фантазии.

Конечно, описывать свои фантазии – все равно, что описывать сны. Слишком нечетко, слишком воздушно – и слишком индивидуально по настроению. Но все, наверняка, знают, каково это – попасть под чары актера. А дальше мы уже и влюбляемся, и нередко мечтаем – каждый о чем-то своем. И не знаю, как у вас, но у меня характер этих влюбленностей бывает довольно-таки разным. Иногда после просмотра фильма я просто тупо, страстно и по уши влюбляюсь в какую-нибудь героиню. Обычно это лишь банальное сексуальное влечение, которое сразу же обрубает все прочие возможности и простор для настоящих фантазий. В других ситуациях бывают и дружеская симпатия, и просто уважение, и совсем редко – восхищенное преклонение, но не как перед языческой богиней – а, скорее, как перед чем-то возвышенным именно по-ангельски. И тут уже хочется лишь наблюдать со стороны и не вмешиваться, чтобы своим присутствием не разрушить или хоть как-нибудь не осквернить идеала. Но все же, в большинстве случаев, меня тянет именно участвовать, оказываясь непосредственно рядом с нею – и как-то себя проявляя. И вот граница этого «участия» – она очень тонкая – как, в общем-то, и характер самой влюбленности. С одной стороны, никто из нас с вами не святой – а поэтому и полностью избавиться от влечения к противоположному полу едва ли вообще реально. В любом случае, именно потенциальная возможность близости (в широком смысле) придает каждой такой фантазии дополнительную силу и куда более пленяющий и личностный характер. С другой стороны, мой «лирический герой» (то есть, «я» в вымышленном мире) давно уже обзавелся и проникся рыцарскими качествами, так что и не будет пытаться ее соблазнить – и даже будет радоваться тому, что ему это совсем и не надо. Кому-то оно покажется, наверное, непонятным и более, чем странным – но послушайте, что будет дальше.

А дальше возможны два варианта. В первом я получаю наслаждение именно от того, что участвую как-то в ее жизни и могу наблюдать, давать советы или вместе что-то делать – быть, иначе говоря, другом, но ни в коем случае не претендовать
ни на что иное. То есть, роль «друга» здесь – роль, скорее, ангела-хранителя. А ангелы тебя именно любят, оберегают. Личных притязаний у них нет. Поэтому несложно понять, что роль эта – просто огромнейшее для меня искушение. Ведь я же не могу так, чтобы без задней мысли и чертика на левом плече, который потирает свои когтистые лапки и так сладенько мне на ушко шепчет: «Слушай, старик, какой же ты вообще замечательный и умный, какой бескорыстный и благородный! И ведь это – целиком твоя заслуга, так что и наслаждайся по праву собой, хвали себя уникального и хорошего – тешь свою непомерную гордыню как можно больше». И как-то так все благородство разом вдруг улетучивается. Тем более, что даже и при таком раскладе действует принцип «я особенный». Так что она, конечно, живет там своей жизнью, встречается с разными людьми и вступает в какие-то отношения – но вот именно моя роль, то, как именно я ее знаю и понимаю, то, что только я могу дать ей и во что только я могу быть посвящен – все это куда важнее и первее всех прочих ее связей с миром. А бывает и более радикальный и очевидный второй вариант, действующий по принципу «двое во вселенной» или «мы одни во всем мире». Ведь, когда ты влюбляешься и одержим кем-то, другие люди перестают существовать для тебя на какое-то время – либо существуют как необходимый фон, как статисты, как зрители. Потому что такая фантазия – это ведь тоже по-своему кино. Камерный фильм на двух актеров, бессюжетная импровизация со включенной камерой и неограниченным временем записи. А еще – кино это всегда уникальное. Знаете, как люди все повидавшие и от всего на свете уставшие жалуются, что вот опять в таком-то фильме говорят те же самые вещи, опять показывают отношения между людьми, развивающиеся по той же самой схеме и с теми же самыми итогами – то есть, штампы-то везде более-менее одинаковые. Точно так же обстоит, на самом деле, и с фантазиями – да, в общем-то, и с любовью даже. А, точнее – с влюбленностью. Мы говорим, действуем и обожаем всегда примерно одинаково, и все-таки каждый раз – словно как в первый, включая и ощущение восторга.

И если вернуться к моим фантазиям, то в каждом таком случае я сотворяю как бы новую вселенную – вселенную для нас двоих. И в этом мире я и она – словно Адам и Ева, в первозданном счастье и трепете бродящие по райскому саду. Причем «садом» может быть совершенно любое место, навеянное конкретной ассоциацией или непроизвольным всплеском вдохновения, но чаще всего – довольно небольшое и уютное, именно уединяющее и скрывающее нас от остальных. Помню, например, как после пересмотра «Титаника» мы стояли с героиней Кейт Уинслет на залитой солнцем палубе – кажется, той самой, где в одном из эпизодов фильма Джек учит Роуз плеваться. Только в моем воображении там было максимально тихо и пусто, словно в послеобеденное время, когда все прилегли отдохнуть у себя в каютах и не хотят вылезать наружу – а вот мы наслаждаемся моментом, смотрим на воду, на бескрайний горизонт – и беседуем. Беседуем, конечно, очень живо, максимально искренне, очищающе откровенно – так что достигаем какого-то прорыва и небывалого уровня отношений. Иногда пространство суживается в фантазии до совсем уж крохотной площадки (скажем, это небольшой диван, где мы сидим напротив друг друга, забравшись на него с ногами, а вокруг – как бы тоже «океан», посторонняя и безразличная жизнь за пределами нашей близости) – а бывает, что выдумывается и нечто совсем уж неописуемое и странное, или, наоборот, вполне обыденное – но с какой-то особенной атмосферой, особенными правилами и законами течения времени. Хотя единственный закон времени там – это его произвольно-неограниченная длительность. Но, по сути-то, конечно – бесконечность. Поэтому все эти каждый раз возникающие места по-своему, и правда, являются целыми «вселенными» и, я бы даже сказал – островками или обителями вечности, потому что в каждом таком месте и с каждым таким человеком хочется быть там как будто бы всегда – по крайней мере, в момент озарения ты именно такую тягу и испытываешь. А уж куда деваются вся остальная жизнь, все остальные обязательства, люди и отношения – это становится неважным и просто никак не учитывается.

Но даже и при таком варианте фантазии я не рассматриваю ее как возлюбленную или ту, которую втайне и в конечном итоге желаю все-таки заполучить. По факту, «близость», о которой я говорил до этого, напоминает, скорее, очень нежную, преданную и максимально неэгоистичную дружбу двух «людей». И тут нередко возникает и другое искушение, а именно – желание покровительствовать, занимая интеллектуально и духовно более высокое положение. По сути-то, все та же гордыня – но только уже с привкусом власти. И собственного избранничества, разумеется. Внешне все это может выглядеть и дружелюбно, и альтруистично, и как будто бы на равных – но подоплека остается неизменной. И пусть даже она – не основа, а все равно ведь красоту-то желанную портит. Красоту тех отношений между мною и ею, к которой я в мечтах своих всей душою и стремлюсь. В чем же тогда заключается эта красота, спросите вы? Тут мне уже придется как-то анализировать, навязывая стихийному характеру моей фантазии нечто совершенно рациональное и идеалистичное – но по-другому, видимо, никак. В общем, с некоторым риском преувеличить и соврать в сторону желаемого я бы объяснил это вот так. Увлечение какой-нибудь красоткой или любой женщиной, к которой меня сразу же, по тем или иным причинам, начинает тянуть – это всего лишь повод, пробуждение, стартовая точка для разбега и дальнейшего прыжка ввысь. Хотя даже и «высший» романтический идеал меня, в данном случае, не устраивает. Разумеется, он тоже прекрасен и тоже очень близок мне – и все-таки это не предел мечтаний. Вспоминая недавний случай с Аней Тейлор-Джой и ее героиней из сериала, я помню, как с самого начала меня все больше захватывала и накрывала с головой единая мощная волна. Волна все возраставшего тепла, радости и восторга, когда хочется по-детски крепко и искренне обняться – и подарить ответные радость, восторг и тепло.

И можно назвать это «влюбленностью» в том смысле, что тебе хочется с жадностью и сию же минуту начать узнавать человека, делиться с ним всем подряд, быть постоянно рядом, что-то вместе делать, смеяться, говорить, восторженно и заворожённо вслушиваться, наблюдая за каждым жестом, за каждым взглядом – попросту целиком растворяясь в нем. И такое желание узнавать и наслаждаться друг другом во всей вашей безграничной и потрясающей уникальности – оно выше не только, чем физические влечение и удовлетворение от близости – но выше и самого пола. И понятно, почему так легко сменяют тут одна другую женщины, в которых я влюбляюсь и о которых фантазирую – но с которыми желаю пережить всегда одно и то же. Об этом говорил еще Марсель Пруст, когда пришел к выводу, что не важно, в кого именно ты влюбляешься и кого любишь, а важно само чувство – и то, куда оно устремляет тебя и к чему зовет. А зовет оно, конечно же, любить. И дело не в том, что объект любви – живой и реальный человек – здесь совершенно и ужасающе безразличен. Дело в том, что такой любви заслуживает просто каждый, заслуживает того, чтобы наполняться и проникаться им – до последней и абсолютной глубины. Другое дело, что все это – лишь красивые и умные слова. По факту же, я все равно скатываюсь в своих фантазиях до катастрофических банальностей и всегда все неизменно поганю. Понятно и то, что в случае с женщиной (а особенно – красивой) вознестись до такого состояния совсем даже не тяжело. Ведь из любви к ней я могу напридумывать себе тысячи самых разных и самых замечательных целей – но будет все это именно так, как у мифического Рыцаря с мифической Прекрасной Дамой. То есть, все равно – слишком много «романтики». А вот полюбить так, как я описал, какого-нибудь мужчину, пусть даже самого хорошего и близкого тебе друга – вот это уже грандиозная, заоблачная высота, настоящие труд и достижение. Ведь тут у меня нет никакой естественной, физической тяги к человеку, которая оказалась бы большим подспорьем в этом деле – а иначе вроде неинтересно и браться. Хотя бывают (или бывали) у меня фантазии и об идеальных друзьях, где тоже обнаруживается порой немало чистой радости и чистого человеческого восторга, но об этом лучше бы в другой раз – а то я, наверное, и так уже сильно вас утомил и окончательно при этом запутал.
Tags: генри размышляет о, женские образы, кино, про меня, сериалы, тейлор-джой
Subscribe

Posts from This Journal “про меня” Tag

  • Об ожидании новогоднего чуда пост

    Приближается Новый год, а с ним – и ощущение того всегдашнего «чуда», о котором многие из нас говорят – и которого, может…

  • Пересматривая классиков. Колоссы с глиняными ногами

    За последние месяцы я пересмотрел довольно много классики, так что впечатлений, казалось бы, должно быть немало – но это, увы, не так. Вслед…

  • Что для меня «любимое» кино?

    Продолжая начатую в прошлый раз тему , я хотел бы поговорить теперь непосредственно о кино «любимом». Не о том, что значит это слово…

  • Фильм как пещера

    В жизни мы очень часто обсуждаем что-то с другими людьми. Послушали песню, прочитали новость, увидели в транспорте странного мужика или няшного…

  • Школьная пора, или Пора становиться писателем

    На самом деле, книгу эту я написал уже очень давно, но все не было времени заняться ее окончательной редактурой, аннотацией, обложкой –…

  • Готов не на все ради Эммануэль

    За последние два дня посмотрел два замечательных фильма с Эммануэль Беар, которая по-настоящему очаровала меня. Но, полистав ее фильмографию и…

  • Гарри – друг который желает вам добра

    Услышав недавно название этого фильма, я в очередной раз задумался о том, до чего здорово бывает воображать себе, каким именно будет кино, о котором…

  • На вдохновении

    Кажется, что из удушливой атмосферы самоизоляции и вечных внутренних кризисов нет и не будет выхода. Смотришь кино, классику – и даже здесь…

  • Неведомая Джуди

    В последнее время я много размышлял о том, что и как я пишу здесь о кино – и что и как вообще писать стоит. Очевидно, что в общем случае есть…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments